В гостях у Марка Ронсона

Я отправился в дом виртуозно пакующего чемоданы музыканта и продюсера Марка Ронсона, чтобы выяснить все о его взаимоотношениях с колли, трубачами и аутсайдерами современного соула. Собака Марка Ронсона по имени Мод изо всех сил старается вызвать у хозяина чувство вины. С выражением вселенской печали на морде бордер-колли растянулась на полу ванной комнаты в апартаментах Марка.

Тем временем сам Ронсон мечется по дом), пакуя чемодан и стараясь обращать на Мод как можно меньше внимания. "Господи, она так дуется на меня", - говорит Ронсон, и в его голосе чувствуется подлинная боль, которая не очень вяжется с образом музыканта: с вечно полуприкрытыми веками и гнусавым британским акцентом Марк, в отрыве от сложностей с собакой, излучает полную уверенность в себе. Впрочем, ситуация с Мод -дело обычное, потому что собака, наверное, в пятитысячный раз наблюдает, как Ронсон готовится покинуть ее и отправиться в какое-нибудь дико крутое место. Иных маршрутов у суперпродюсера не бывает.

На этот раз крутым местам оказывается Лондон, где Ронсон появился на свет тридцать пять лет назад и он должен впервые исполнить живьем треки со своей новой пластинки "Record Collection". На сцену вместе с Марком выйдет Эми Уайнхаус, любимая ронсоновская вокалиегка, которая в последнее время редко появляется на публике с микрофоном. Именно союз Ронсона и Уайнхаус в 2007 году стал результатом поисков Марка на почве превращения ретросоула в солнечную и невероятно энергичную музыку для нового поколения девушек.

Квартира Ронсона, которая находится на отдельном этаже таунхауса в нью-йоркском Ист-Виллидж, являет собой торжество творческого беспорядка. Статуэтки "Грэмми" как будто вырастают из облицовки, геометрию стен задает множество книжных полок, пол завален грудой туфель, дизайном которых Ронсон занимается для Gucci, а все свободное пространство на столах занимает музыкальное оборудование и стопки DVD с классикой мирового кино.
Дальше...

Живые сокровища

Когда в 1997 году улов высоко ценимого японского стеклянного угря оказался рекордно низким, цены на него взмыли до небес: около 5000 килограммов были проданы по цене 16500 долларов за килограмм. Так на время угорь сделался дороже золота. Когда запасы японского стеклянного угря истощились, цены на его американскую разновидность стали в десять раз выше. Началась "золотая лихорадка угрей", как называет то время Пэт Брайант.

Японские гурманы, однако, были недовольны. "Американский угорь не так хорош, как наш, - говорит Шоичиро Кубота, владелец токийского ресторана, специализирующегося на угрях уже 120 лет. - Мы вообще предпочитаем местные продукты". Пэт Брайант покупает стеклянных угрей у рыбаков по всему побережью штата Мэн, подращивает их в резервуарах возле дома, а потом отправляет из Бостона в Гонконг - живьем, в пластиковых мешках с насыщенной кислородом водой, упакованных в контейнеры из пенопласта.

Посредником между Пэт и фермами в Китае и на Тайване до недавнего времени был Джонатан Янг, коммерсант с Тайваня. Он покупал угрей, платя за килограмм, а перепродавал их поштучно. В конце сезона, как правило, Джонатан переводил миллион долларов на счет Пэт в банке штата Мэн.
Первоисточник